ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА – КАКИМ ОНО ДОЛЖНО БЫТЬ?





Диплом Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова уже давно считается своеобразным знаком качества образования, а его выпускники – переводчики радуют заказчиков отличной работой. Однако в современном образовании сегодня также присутствует немало проблем, о возможных решениях которых мы беседуем с заведующим кафедрой теории и практики английского языка и перевода НГЛУ, доктором филологических наук, доцентом Сдобниковым Вадимом Витальевичем.




PT (Petrotran): Вадим Витальевич, насколько востребована сегодня профессия переводчика в нашей стране? Какова общая тенденция – количество абитуриентов растет или падает, и в чем основные причины таких трендов? Сколько сейчас кандидатов на одно учебное место?

ВС (Вадим Сдобников): Профессия переводчика стала чрезвычайно востребованной в нашей стране примерно тридцать лет назад. Это связано с переходом от плановой экономики к рыночной и последовавшим за этим расширением внешнеэкономического сотрудничества не только на межгосударственном уровне, но и на уровне отдельных компаний, предприятий и организаций. Не случайно именно в 1990-е и «нулевые» годы во многих вузах страны были открыты направления переводческой подготовки (по неофициальным данным сейчас более 140 вузов готовят переводчиков; лет десять назад их было более трехсот).

Если судить по Высшей школе перевода НГЛУ им. Н.А. Добролюбова (ранее – переводческий факультет), то количество абитуриентов можно считать более или менее стабильным. Разумеется, год на год не приходится, но незначительные колебания числа абитуриентов вряд ли свидетельствуют о какой-то тенденции. Здесь интереснее обратить внимание на региональные особенности: степень востребованности переводчиков и, соответственно, интерес к переводческой профессии со стороны абитуриентов неодинаков в разных регионах страны. Вероятно, это связано с различиями в структурах региональных экономик, со степенью вовлеченности того или иного региона в международные и внешнеэкономические отношения, а степень это, разумеется, разная.



Предстоящая приемная кампания 2022 года может несколько разочаровать. В связи с особой ситуацией, в которой оказалась Россия, в обществе возникли сомнения в будущей востребованности переводчиков. По-моему, эти опасения необоснованные. Россия, несомненно, извлечет пользу и из этой ситуации и будет развивать политическое и внешнеэкономическое сотрудничество в южном и восточном направлениях. А значит, и переводчики будут нужны. Так что задача вузов и всего переводческого сообщества состоит в том, чтобы убедить обеспокоенных переводчиков и потенциальных абитуриентов в том, что будущее переводческой профессии не столь уж и печально. Хотя в ближайшей перспективе ситуация, особенно для переводчиков-фрилансеров, будет весьма непростой.

О количестве кандидатов на одно учебное место сейчас говорить не приходится. С тех пор, как появилась возможность получения платного образования, понятие «конкурс» осталось в прошлом, хотя он и сохраняется при приеме на бюджетные места. В целом, конкурс на «бюджет» снизился, но это связано с тем, что родители абитуриентов до сих пор предпочитали заключить договор на обучение своих детей вместо того, чтобы платить деньги репетиторам за подготовку к поступлению и создавать для своих чад непосильную нагрузку.

“ХОРОШИМ ПЕРЕВОДЧИКАМ ВСЕГДА НАЙДЕТСЯ ДОСТОЙНОЕ МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ, БЫЛО БЫ У САМОГО ПЕРЕВОДЧИКА СТРЕМЛЕНИЕ К ПРОФЕССИОНАЛЬНОМУ РОСТУ”

PT: В России всегда традиционно востребованными и предлагаемыми для изучения считались английский, французский, испанский и немецкий языки. Изменилась ли ситуация сейчас? К каким языкам наибольший интерес у абитуриентов, и какие, по Вашему мнению, являются наиболее перспективными для переводчиков?

ВС: Я опять же могу судить только по опыту нашей Высшей школы. Названные Вами языки являются традиционными и для нее, и, разумеется, преподавание этих языков будет продолжаться. Но если оценивать ситуацию в целом по стране, то, несомненно, снижается востребованность таких «традиционных» языков, как французский и немецкий. В нынешних условиях можно еще надеяться на то, что французский язык, который используется во многих странах Африки, еще как-то будет востребован, а вот перспективы немецкого языка, опять же в ближайшей перспективе, кажутся довольно неопределенными. В то же время сказывается разворот России в восточном направлении. Поэтому будут увеличиваться потребности в китайском, корейском и, конечно же, арабском языках, которые полезно изучать в сочетании с английским. Интересно, что некоторые российские вузы предлагают студентам изучать иврит, и их выпускники довольно успешно находят работу и с этим, мягко говоря, не очень распространенным языком.

К сожалению, студентов бывает очень непросто убедить изучать языки, которые раньше считались у нас нетрадиционными. Вероятно, это связано с тем, что для их освоения нужно приложить больше усилий, чем для изучения языков, известных со школы.

“ОБОСНОВАННОЕ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ВЫСОКОЙ КВАЛИФИКАЦИИ В ОПРЕДЕЛЕННОМ ВИДЕ ОТРАСЛЕВОГО ПЕРЕВОДА СТАНЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫМ КОНКУРЕНТНЫМ ПРЕИМУЩЕСТВОМ”

PT: В чем заключается специфика вашего университета, позволяющая обеспечивать высокое качество знаний и умений выпускников? Связано ли это только с профессионализмом преподавателей, или у вас имеются свои специальные программы, может быть особая поддержка со стороны государства или бизнеса?

ВС: Я много размышлял над вопросом: в чем секрет нашего успеха? И пришел к выводу, что он был предопределен видением тех, кто стоял у истоков нашего факультета и мудро определил содержание обучения будущих переводчиков еще в 1960-е годы. Благо тогда вузы были более свободны в решении вопроса, чему и как учить переводчиков. С самого начала акцент был сделан на подготовке переводчиков, удовлетворяющих нужды того, что мы сейчас называем реальным сектором, то есть, прежде всего, промышленности. Именно тогда в учебном плане появились такие дисциплины, как технический перевод и коммерческий перевод, ставшие для нас базовыми. Не следует забывать, что основным нашим заказчиком было Министерство обороны, и большая часть выпускников по окончании вуза служила в армии в качестве военных переводчиков. А военный перевод и технический перевод – это все же разновидности специального перевода, так что определенная синергия была.

В 90-е годы возникла особая потребность в экономическом переводе, и эта дисциплина заняла достойное место в нашем учебном плане. Остается лишь сожалеть, что до сих пор во многих вузах, готовящих переводчиков, не преподают технический и коммерческий перевод, что лишает их выпускников определенных возможностей, а заказчиков – качественного переводческого обслуживания.


Что касается методики преподавания перевода, то она создавалась в течение десятилетий на основе учета лучших практик, как наших собственных, так и других «продвинутых» вузов. Могу сказать, что мы сейчас учим студентов не так, как учили меня. И считаем для себя обязательным учитывать, что происходит на рынке труда, в самой переводческой профессии, что требуется от переводчиков в реальной жизни. И нам это известно не понаслышке. Для нас нормально, что все преподаватели перевода (независимо от иностранного языка) – опытные переводчики-практики, постоянно занимающиеся как устным, так и письменным переводом. Благо возможности для этого есть.

PT: Насколько свободны сегодня российские университеты в выборе программ обучения и видов деятельности, в какой степени они открыты или закрыты для сотрудничества с отраслевыми организациями и бизнесом, и с чем это может быть связано?

ВС: Ответ на этот вопрос отчасти связан с тем, что я только что сказал выше. Добавлю лишь, что в определении содержания обучения (то есть, чему учить, каким видам перевода) у вузов есть достаточная свобода, и каждый решает сам, какого переводчика он готовит или должен подготовить. Кто-то в большей степени ориентируется на потребности экономики, а кто-то считает, что их выпускники непременно должны работать в МИДе и международных организациях типа ООН. В программах отдельных вузов явно просматривается тяготение к публицистическому и художественному переводу, то есть к тем видам перевода, которые наименее всего востребованы на рынке труда. Думаю, в этом их ошибка. А правы те, кто делает акцент на обучение студентов специальному переводу, в частности, техническому, причем в сотрудничестве именно с отраслевыми организациями и бизнесом.

Замечу, что еще лет десять назад существовала своего рода стена между вузами и переводческим рынком. Но сегодня мы может говорить, что между этими субъектами переводческой отрасли установились довольно прочные отношения. Более того, переводческий бизнес открыт для сотрудничества с вузами, и вузы должны этим пользоваться. Видимо, к руководителям переводческих компаний пришло понимание, что «спасение утопающих – дело рук самих утопающих», то есть если вы хотите обеспечить себя достойными переводческими кадрами, нужно принимать непосредственное участие в их подготовке. И они это делают. У нашей школы, например, установились очень хорошие отношения с несколькими переводческими компаниями и переводческими отделами крупных производственных компаний, которые помогают нам в организации производственной практики студентов и их трудоустройстве. Представители компаний приходят к нам, рассказывают о своей деятельности, организуют стажировки для студентов и затем приглашают лучших к себе на работу. Вот недавний пример: в марте 2022 года мы провели встречу с представителями компании, занимающейся техническим писательством, а уже сегодня три студентки выпускного курса трудятся в этой компании в качестве штатных сотрудников.

Отдельная тема – образование так называемых отраслевых школ, то есть учебных курсов, проводимых самими переводческими компаниями. Эти отраслевые школы разные: где-то действительно предлагается добротное обучение, где-то основной целью является извлечение коммерческой прибыли. Но некоторые из них просто замечательные, и обучение в рамках таких программ, предлагаемых компаниями, служит очень хорошим дополнением к тому, что предлагают сами вузы. К тому же это и способ «заточить» студентов на определенном виде перевода. Насколько я понимаю, «Петротран» - это весьма достойный пример именно такой отраслевой школы. И мы с радостью будем привлекать наших студентов к получению дополнительных знаний в лучших отраслевых школах.

“ОДНИМ ИЗ НЕПРЕМЕННЫХ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ КАЧЕСТВ ПЕРЕВОДЧИКА ЯВЛЯЕТСЯ УМЕНИЕ ОСВАИВАТЬ НОВЫЕ ПРЕДМЕТНЫЕ ОБЛАСТИ”

PT: Во многих западных странах устный и письменный перевод рассматриваются как две отдельные профессии. У нас в этом смысле готовят «универсалов», и, на мой взгляд, это очень хорошо. Однако не наносит ли ущерб одно другому с точки зрения сокращения времени обучения по каждому направлению? Ведь действительно, на практике переводчик занимается либо устным, либо письменным переводом, и далеко не все это совмещают.

ВС: Так уж исторически сложилось, что в нашей стране всегда готовили переводчиков-универсалов. Вероятно, это связано с тем, что нет у нас четкого разделения на рынок устного перевода и рынок письменного перевода. Хотя, действительно, некоторые переводчики занимаются исключительно устным переводом, а другие – только письменным. Но во многих случаях происходит совмещение этих видов деятельности, особенно если переводчик работает в штате компании или в рамках какого-то переводческого проекта. Да даже многие фрилансеры охотно занимаются и устным переводом, и письменным. Это я знаю по опыту моих коллег по кафедре. К тому же во время обучения студентам бывает сложно определиться, к какому именно переводу у них больше лежит душа. Так что вузам остается только формировать у студентов базовые навыки как устного, так и письменного перевода. А выпускник – это всегда «полуфабрикат», и доводить его до состояния законченного продукта будет сама жизнь.


PT: Отдельная большая тема – это отраслевая подготовка переводчиков. Часто заказчики жалуются на переводчиков именно по причине отсутствия у них знаний и понимания самого производства, а значит, неспособности использовать правильную терминологию. Понятно, что отраслей промышленности много, и за пять лет обучения все не освоить, тем не менее, что-то делается или планируется сделать в области профориентации переводчиков, может быть в связке с отраслевыми вузами или компаниями?

ВС: Действительно, даже те переводческие школы, которые стремятся подготовить переводчиков для реального сектора, не могут охватить все сферы, в которых выпускникам доведется работать. Или не доведется. Нельзя объять необъятное. Но я абсолютно убежден в том, что одним из непременных профессиональных качеств переводчика является умение осваивать новые предметные области, «входить в тему», быстро переключаться с одной тематики на другую, если это необходимо. Не так ли происходит с «устниками»? Взялся человек переводить на конференции урологов или нефтяников, значит он должен быстро разобраться в специфике этих видов деятельности, разобраться, какие проблемы там существуют, что представители отрасли думают и говорят по поводу существующих проблем. То есть нужно уметь погрузиться в тематику, и в этом и заключается подготовка к переводу. Я уж не говорю о необходимости освоения отраслевой терминологии, причем именно освоения, то есть нужно не просто узнать, что этому английскому термину соответствует вот такой-то русский термин, а узнать, что этот термин обозначает в реальности, как это выглядит и функционирует.

Разумеется, профессионализация в определенной области знания была бы очень полезна. И здесь опять же важную роль могли бы сыграть сами представители бизнеса и создаваемые ими отраслевые школы, предлагаемые дополнительные курсы. Поскольку такие школы уже есть, вузам остается только привлекать студентов к более активному обучению в них.

“БУДУТ УВЕЛИЧИВАТЬСЯ ПОТРЕБНОСТИ В КИТАЙСКОМ, КОРЕЙСКОМ И, КОНЕЧНО ЖЕ, АРАБСКОМ ЯЗЫКАХ, КОТОРЫЕ ПОЛЕЗНО ИЗУЧАТЬ В СОЧЕТАНИИ С АНГЛИЙСКИМ”

PT: Многим переводчикам на разных отрезках своей трудовой деятельности и жизни приходится жить в разных странах. К сожалению, во многих их них российское высшее образование не признается, чаще всего по причине того, что у нас в вузе учатся 5 лет, а у них 6. Например, у меня в период проживания в Канаде в анкете значилось «незаконченное высшее» образование. Как решить эту проблему? Ведь это касается многих.

ВС: Вот на этот вопрос мне ответить очень сложно, поскольку у меня нет ни собственного подобного опыта, ни знаний о таком опыте у коллег. Знаю только, что для переводчика рынок труда – это весь мир. Заказчика можно найти где угодно, и вовсе не факт, что заказчик потребует от переводчика диплом о профессиональном переводческом образовании. Сотрудничество будет успешным для обеих сторон до тех пор, пока переводчик эффективно выполняет свою работу.

“ВЫПУСКНИК – ЭТО ВСЕГДА «ПОЛУФАБРИКАТ», И ДОВОДИТЬ ЕГО ДО СОСТОЯНИЯ ЗАКОНЧЕННОГО ПРОДУКТА БУДЕТ САМА ЖИЗНЬ”

PT: Получить хорошее образование – это одна часть задачи. Но найти работу даже с блестящим образованием переводчику часто бывает очень непросто. Существуют ли у вас программы помощи выпускникам в трудоустройстве, и если да, то какие?

ВС: Несомненно, вузы должны оказывать своим выпускникам помощь в трудоустройстве. Также как и во многих других университетах у нас есть центр трудоустройства выпускников, предоставляющий информацию об имеющихся вакансиях, совместно с компаниями и организациями проводятся ярмарки вакансий. Но все же наиболее эффективной формой помощи является непосредственное вовлечение студентов в реальную деятельность потенциальных работодателей через производственные практики и стажировки в компаниях.

Самим студентам подучить такую возможность бывает сложно в сугубо организационном плане. К тому же современные студенты чаще всего недостаточно инициативны и не умеют предложить себя на рынке переводческих услуг. Этому их нужно учить. И мы пытаемся это делать. Не случайно в рамках ежегодно проводимых школ для студентов вузов России, организуемых Союзом переводчиков России, опытные наставники из числа преподавателей и представителей бизнеса рассказывают студентам, что нужно делать, чтобы достаточно уверенно выйти на рынок и найти достойную работу.


PT: Сегодня в переводческом сообществе довольно часто говорят о том, что «нас стало слишком много», то есть переводчиков гораздо больше, чем фактических рабочих мест. Должен ли процесс выпуска количества переводчиков регулироваться в соответствии с потребностями рынка, и если да, то как?

ВС: Следует признать, что переводчиков, то есть людей с дипломом переводчика и людей без диплома, позиционирующих себя в качестве переводчиков, много, а вот хороших переводчиков, то есть удовлетворяющих требованиям работодателя или заказчика, действительно мало. А рынок не знает иных преференций, кроме одной: нужен тот, кто хорошо работает. И хорошим переводчикам всегда найдется достойное место под солнцем. Было бы у самого переводчика стремление к профессиональному росту, тогда придет и успех. Я знаю, что в некоторых переводческих кругах, особенно среди синхронистов, бытует мнение, что вузы навыпускали слишком много переводчиков. Но ведь нужно думать не только о сегодняшнем дне, но и о будущем. Хорошо, рано или поздно уйдут из профессии – в силу возраста –нынешние опытные переводчики. А кто придет им на смену? Думаю, те, кого мы обучаем сегодня, но не все из них, а лишь те, кто докажет, в том числе и переводческому рынку, свою профессиональную состоятельность.

“ПЕРЕВОДЧЕСКИЙ БИЗНЕС ОТКРЫТ ДЛЯ СОТРУДНИЧЕСТВА С ВУЗАМИ, И ВУЗЫ ДОЛЖНЫ ЭТИМ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ”

PT: Существует весьма непопулярная в среде переводчиков точка зрения о том, что решить проблему с регулированием рынка переводческих услуг, а также повышения их качества может лицензирование для работы переводчика в определенной отрасли промышленности. Конечно, с одной стороны, это и необходимость повышения квалификации, и дополнительные расходы для переводчиков, но с другой стороны – определенная «чистка рынка» и более высокие расценки за качественный перевод. Как Вы относитесь к такой идее?

ВС: Мы постепенно идем к тому, что переводчики, правда не все, а лишь те, кто этого захочет, будут лицензироваться или сертифицироваться, как бы это не называлось, для работы в определенной отрасли. Думаю, это хорошая идея. Для переводчиков обоснованное подтверждение их высокой квалификации в определенном виде отраслевого перевода станет дополнительным конкурентным преимуществом и даст возможность зарабатывать больше, чем коллеги. По сути, это было бы логичным следствием профессионализации переводчиков. В качестве примера: вот уже несколько лет Союз переводчиков России занимается реализацией проекта создания в России института судебных переводчиков. Проект предполагает и сертификацию судебных переводчиков. От этого выиграют все – и судьи, которые перестанут привлекать к участию в процессе случайных людей, и сами переводчики, которые специализируются в этом виде переводческой деятельности.

“СТЕПЕНЬ ВОСТРЕБОВАННОСТИ ПЕРЕВОДЧИКОВ И ИНТЕРЕС К ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ ПРОФЕССИИ СО СТОРОНЫ АБИТУРИЕНТОВ НЕОДИНАКОВ В РАЗНЫХ РЕГИОНАХ СТРАНЫ”

PT: Как Вы считаете, нужны ли сегодня какие-либо изменения или реформирование российской системы образования в области подготовки переводчиков? Если да, то, по каким направлениям?

ВС: Я вздрагиваю, когда слышу слово «реформирование». Как, опять?! Нас один раз уже реформировали, загнав в Болонский процесс. Переводческое образование от этого вряд ли стало лучше. Впрочем, нет особых надежд на то, что в ближайшем будущем мы вернемся в старую добрую систему специалитета.

На самом деле здесь есть проблема, которую мы ощущаем практически ежедневно. Вузам сверху спущена жесткая модель, своего рода прокрустово ложе, в которое мы должны уложить – в качестве содержания обучения – и то, чему мы сами хотим научить студентов, и то, что от нас требуют органы управления образованием. При этом нельзя превышать недельную нагрузку студентов в 26-27 аудиторных часов. А сюда должны войти занятия и по иностранному языку, и по переводу, и по теоретическим дисциплинам, а также обязательные, то есть предусмотренные образовательным стандартом, дисциплины вроде философии, истории, безопасности жизнедеятельности, физической культуре. А хочется еще познакомить студентов с основами межкультурной коммуникации, переводческой этикой, переводческой скорописью, прочитать курс «Введение в специальность», чтобы дать им представление о том, что такое переводческая профессия, и т.д. и т.п.

“ОБУЧЕНИЕ В РАМКАХ ПРОГРАММ, ПРЕДЛАГАЕМЫХ КОМПАНИЯМИ, СЛУЖИТ ОЧЕНЬ ХОРОШИМ ДОПОЛНЕНИЕМ К ТОМУ, ЧТО ПРЕДЛАГАЮТ САМИ ВУЗЫ”

В целом, складывается такая ситуация: либо мы соблюдаем все требования государственного образовательного стандарта в ущерб собственно переводческой подготовки, либо идем на какие-то нарушения, хитрим и выкручиваемся, чтобы эту переводческую подготовку сделать более или менее эффективной. Я думаю, распространение единой модели построения учебного процесса на все виды профессиональной подготовки – плохая идея. Нужно все-таки учитывать специфику будущей профессиональной деятельности. Если за четыре года еще как-то можно подготовить школьного учителя, то хорошего переводчика подготовить очень сложно. Так что в этом плане изменения необходимы.

PT: Вадим Витальевич, спасибо большое за уделенное нам время и интересные ответы на наши вопросы. Желаем успехов и процветания Вам лично и вашему университету.