ФАКТОРЫ БЛАГОСОСТОЯНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА

Как политика и экономика влияют на жизнь и успешную работу переводчиков



Владимир Белоусов, член Союза Переводчиков России, автор учебников и учебных курсов для нефтегазовых переводчиков




В этой статье я не преследую цель кого-то обидеть, обвинить, или уж тем более призвать к каким-либо действиям. Как всегда, просто хочу высказать свою точку зрения. Несмотря на наличие исторического образования, я никогда не стремился заниматься политикой или экономикой. Тем не менее, в целях проведения объективного анализа ситуации в переводческой отрасли, от этих вопросов не уйти, особенно когда они касаются положения как отдельно взятого переводчика, так и переводческого сообщества в целом.

Многие опытные переводчики, в том числе авторы нашего журнала, часто вспоминают 1990-е годы как «золотой век» для переводчиков и сетуют на то, что эти времена уже не вернутся. В том, что в наши дни работы у переводчиков стало гораздо меньше, а ставки резко упали, в основном обвиняют переводческие компании, постоянно снижающие расценки в стремлении выиграть тендер. Все так, но, на мой взгляд, это довольно поверхностная оценка, а сами переводческие компании в каком-то смысле также являются «жертвой» экономических и геополитических воздействий, и некоторые из них мы попытаемся проанализировать. На мой взгляд, основные факторы, влияющие на благосостояние переводчика – это состояние экономики, внешняя и внутренняя политика государства и конъюнктура рынка.

“ЧЕМ БОЛЬШЕ МЕЛКИХ И СРЕДНИХ КОМПАНИЙ В ОПРЕДЕЛЕННОЙ ОТРАСЛИ, ТЕМ БОЛЬШЕ РАБОЧИХ МЕСТ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ ДЛЯ ПЕРЕВОДЧИКОВ”

Как было

Сначала «перестройка» в 1985 году, а потом развал СССР в 1991 году привели к серьезным изменениям во внутренней и внешней политике государства. Оставим за рамками этой статьи правильность или неправильность принимаемых в то время государственных решений, а также утраты бывших советских республик, тем более что мы не занимаемся политическим анализом. Важно другое – на фоне очевидного ослабления государственной власти и разваливающейся экономики отношения между Россией и другими странами явно улучшились. Понятно, что они не стали дружескими, но перешли в разряд деловых и позволили привлечь в страну существенные западные инвестиции, а вместе с ними технологии и иностранных специалистов. И это политический фактор с переходом в экономический.

Внешний государственный долг продолжал расти, в бюджете денег не было, и страна находилась на грани дефолта. Развивать промышленность без инвестиций, а также новых технологий было невозможно. Вот тогда государство и было вынуждено привлечь иностранных инвесторов. Именно «вынуждено», поскольку иностранные инвестиции в то время рассматривались как потеря суверенитета страны. Впрочем, такая точка зрения сохранилась и сейчас. Но в любом случае, это - экономический фактор.

Хочу привести два интересных факта по поводу иностранных инвестиций. В начале 1990-х годов я учился в бизнес школе «Москва – Нью-Йорк». Наша группа состояла из 10 человек, все они были директорами действующих предприятий России, то есть людьми, так или иначе разбирающимися в бизнесе. Я был единственным «не директором» и представителем от переводческого сообщества. Первая часть обучения проходила в Москве и включала занятия в компьютерной программе, где предлагалось «поиграть» экономическими показателями, такими как заработная плата, образование, наука, технологии, в том числе и иностранные инвестиции. Что-то можно было убавлять, что-то прибавлять, так чтобы на выходе получился рост ВВП. При этом нам было сказано, что если рост составит 3% или более, нужно немедленно сообщить инструкторам, поскольку это важно для экономики страны. Потратив некоторое время на такое моделирование и окончательно поняв предназначение своей профессии переводчика, но совсем, или даже очень-очень совсем не экономиста или финансиста, я стал просто убивать время, забавляя себя и спонтанно двигая стрелки вверх и вниз. В одном из таких вариантов я оставил все показатели на прежнем уровне, но увеличил иностранные инвестиции на 100%. Программа выдала мне результат роста ВВП – 25%, о чем я сразу же сообщил инструкторам. Ко мне подбежали сразу три возбужденных инструктора, но увидев, что я сделал, очень расстроились: «Нееет… Так ниизяяя… Так не разрешают». Ну, нельзя, так нельзя, в конце концов, уберите этот показатель совсем.

“ТО, ЧТО КОРРУПЦИЯ В ПЕРЕВОДЧЕСКОМ БИЗНЕСЕ СТАНОВИТСЯ НОРМОЙ – ЭТО ОЧЕВИДНЫЙ ФАКТ”

А еще через год мне посчастливилось побывать в Сингапуре. Нашим гидом была русская женщина. Рассказывала она очень интересно, но видимо была предварительно хорошо проинструктирована с идеологической точки зрения. Видя наше восхищение ухоженными небоскребами, экономическими достижениями, шикарными магазинами, низким уровнем безработицы и достаточно высоким уровнем жизни населения, в завершение экскурсии она сказала: «Это, конечно, хорошо. Однако нужно помнить, что все построено на иностранные инвестиции и в основном принадлежит американцам». Хочу оговориться, что на самом деле я считаю себя патриотом. Но тогда в первый раз в своей жизни вдруг подумал: «Слушайте, вы это серьезно? Созданы тысячи рабочих мест. Повысился уровень жизни людей. Ушла безработица. А вы что предлагаете? Чтобы сингапурцы кормили своих детей национальной идеей!?»

Так или иначе, но после падения «железного занавеса» в Россию действительно хлынул поток иностранных инвестиций, и, прежде всего, в нефтегазовую отрасль. Иностранцы привезли деньги, технологии и своих сотрудников. Потребовалось большое количество рабочей силы и специалистов самых разных уровней внутри страны. И вот тогда иностранные компании столкнулись с конъюнктурой рынка. И в первую очередь потребовались сотни и даже тысячи переводчиков. А как иначе? Как общаться? Ведь страна несколько десятилетий была практически закрыта, выпускников лингвистических вузов и практикующих переводчиков было мало, и они по большей части разговаривали на книжном английском языке. И вот, заглянули сотни иностранных компаний на рынок переводческих услуг, а там… пусто. Или почти пусто. И началась охота на переводчиков, даже своих привозили. На работу брали всех, кто мог изъясняться на иностранном языке. А те переводчики, которые успели быстро развить компетенцию в определенной отрасли, вообще были на вес золота, и их труд оплачивался более чем достойно, при этом ставки до определенного времени продолжали расти. Возьму на себя смелость сказать, что это был один из ключевых факторов выживания, по крайней мере, тысяч переводчиков и их семей в те годы.

Мало того, государство «отпустило вожжи», разрешило создание кооперативов, а также, по крайней мере, на словах, поддерживало развитие малого бизнеса. Понятно, что не ради заботы о людях, поскольку по большей части руководство страны занималось в те годы собственными интересами, а скорее руководствуясь принципом «кормите себя сами». Но и за это спасибо, ведь чем больше мелких и средних компаний в определенной отрасли, тем больше рабочих мест и возможностей для переводчиков.

“ПО УМОЛЧАНИЮ ПЕРЕВОДЧИК – «СВОБОДНЫЙ ОХОТНИК» И НЕ ТЕРПИТ ОГРАНИЧЕНИЯ ЕГО СВОБОДЫ”

Появление переводческих компаний в то время было вполне обосновано, и они сыграли свою положительную роль в развитии отрасли. В обстановке крайнего дефицита переводчиков эти компании взяли на себя функцию нахождения, объединения и обучения ресурсов, освободив заказчиков от непосильного труда по комплектованию собственного штата переводчиков. Поэтому тем переводческим компаниям, которым сегодня по 25-30 лет, стоит искренне сказать спасибо. Но только за тот период. Немногие из этих компаний дожили до наших дней, но те, что существуют, видимо, выстоят и дальше.

Итак, «звезды сошлись». Все три фактора сыграли свою роль в пользу переводчика – политический, экономический и конъюнктура рынка. «Золотой век» переводческой отрасли состоялся, и она пошла вверх, набирая обороты.

Как есть

Время не стоит на месте. При этом нужно всегда помнить, что «переводчик предполагает, а государство располагает». Давайте проанализируем, как выглядят три фактора благополучия переводчика (политический, экономический и конъюнктура рынка) в наши дни.

Мы пережили период «дикого капитализма» в 1990-х годах и могли ожидать перехода в стадию империализма, что, в принципе и произошло, но вот этот империализм, как это часто бывает в нашей стране, принял довольно странную форму, которую я бы охарактеризовал как «постсоветский империализм с элементами феодализма», если рассматривать монополии как отдельно взятые княжества. Впрочем, речь совсем не об этом, а о том, что развитие переводческой отрасли и развитие государственности в России с начала 2000-х годов происходит параллельно, но, к сожалению, в противоположных направлениях. Я люблю свою страну, но для меня понятия «страна» и «государство» всегда имели разные значения. Хотя бы потому, что государства меняются, как видно из вышеприведенного, а страна остается.

“ТО ЕСТЬ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС, ПРОСТО ВЫШЛО ЗА РАМКИ ЗДРАВОГО СМЫСЛА”

Политический фактор, столь важный для переводчика для обеспечения своей функции космополита, которым переводчик является по определению, стал постепенно сходить на нет по причине ухудшения отношений российского руководства с все большим количеством стран. Этот процесс еще больше обострился в связи с введением западных санкций и уходом многих иностранных компаний с российского рынка. Фактически, самих иностранцев в стране стало намного меньше. Безусловно, такая ситуация не в пользу переводчика.

В сфере экономики государство однозначно взяло курс на монополизацию промышленности. Безусловно, управлять несколькими крупными монополиями гораздо проще, однако монополизация очень существенно и отрицательно влияет на рынок труда. Монополия – это всегда зверь неповоротливый и медленно реагирующий на все происходящее, а внезапная смерть такого зверя влияет на тысячи людей и их семьи. Это просто опасно для экономики. Мне довелось жить в Канаде, как раз в 2001 году, и 11 сентября я находился там. Несмотря на то, что Канада официально заявляла в то время, что основу ее экономики составляет мелкий и средний бизнес, там также присутствуют крупные американские корпорации. Буквально сразу после взрывов 11 сентября компания «Форд» остановила свой завод в Канаде, уволив 35 000 рабочих, что вместе с членами их семей повлияло на 100 000 человек. Это очень много для страны с населением 20 миллионов на то время, и я имел возможность лично испытать, что это значит. Если взять за пример нефтегазовую отрасль, как основополагающую для России, то сегодня производителей нефти и газа осталась всего пара десятков по сравнению с сотнями в 1990-е годы. Пропорционально уменьшились и возможности для переводчиков, поэтому экономический фактор также играет против нас.

Конъюнктура рынка изменилась радикально. Знание иностранного языка получило большую значимость в обществе для карьеры и общения. Все больше людей изучают и свободно говорят на разных иностранных языках, а это значит, что им услуги переводчиков больше не нужны. Более того, многие из тех, кто знает иностранный язык, начинают подрабатывать переводчиками в трудные периоды своей жизни, забирая работу у профессиональных переводчиков, поскольку могут это делать, так как в отсутствие регулирования государством это не запрещено. Бурное развитие технологий позволяет использовать машинный перевод, пусть пока и довольно низкого качества, но вполне достаточного, чтобы понять основной смысл, и очень многие потенциальные заказчики довольствуются этим.

“НЕОБХОДИМО ИЗМЕНЕНИЕ СОЗНАНИЯ САМИХ ПЕРЕВОДЧИКОВ И ПРИНЯТИЕ НЕОБХОДИМОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЛАНИРОВАНИЯ И РЕГУЛИРОВАНИЯ”

В то же время сфера образования, которая давно требует реформирования, продолжает выпускать на рынок все новые партии лингвистов. Во многих вузах обучение платное, поэтому учебные заведения больше ориентируются на прибыль и стараются набрать максимальное количество студентов, однако регулированием количества специалистов, действительно необходимых стране, никто детально не занимается. Поэтому переводчиков становится все больше, а работы все меньше. Серьезное отрицательное влияние также оказывает пандемия COVID-19 и мировой спад экономики, когда многие потенциальные заказчики стараются обойтись без перевода или получить переводческие услуги по минимальной цене, невзирая на качество. Поэтому и фактор конъюнктуры рынка в наши дни совсем не помогает переводчику.

Вот только теперь, после описания всех этих изменений, а также благодарственных слов переводческим компаниям за славно проведенные 1990-е годы, и наступило время для их «прожарки». Как они повели себя в изменившихся экономических условиях?

Для начала важно понять психологию самого потенциального заказчика, особенно крупной компании, занятой своими производственными процессами, которой в принципе нужны переводческие услуги, но как второстепенные, и лучше в «одном окне». К сожалению, часто заказчики не понимают, что интеллектуальные услуги, каковыми являются письменный и устный перевод, нельзя в принципе выводить на тендер, тем более по тем же критериям, как, например, для строительных подрядчиков. А также потому, что главным преимуществом в тендере является самая низкая цена. Они не видят разницы между «переводчиком и переводчиком» и относятся к ним одинаково, как у Высоцкого: «если ты – актер, давай, пляши!». Поэтому, в условиях резкого сокращения количества заказчиков и стремления руководителей переводческих компаний любым способом сохранить уровень прибыли, конкурентная борьба за заказчика на переводческом рынке обострилась. Поскольку в таком процессе существует только два инструмента, определяющих преимущества – высокое качество и низкая цена, а большинство переводческих компаний все-таки не могут похвастаться качеством, так как переводят все, что их просят, а значит одинаково плохо, то их главным оружием стала низкая цена - на радость многих недальновидных заказчиков. При этом даже переводческие компании, обеспечивающие высокое качество перевода, были вынуждены демпинговать, чтобы выжить.

“МОНОПОЛИЯ – ЭТО ВСЕГДА ЗВЕРЬ НЕПОВОРОТЛИВЫЙ И МЕДЛЕННО РЕАГИРУЮЩИЙ НА ВСЕ ПРОИСХОДЯЩЕЕ, А ЕГО ВНЕЗАПНАЯ СМЕРТЬ ВЛИЯЕТ НА ТЫСЯЧИ ЛЮДЕЙ И ИХ СЕМЬИ”

В результате цена предложения на рынке опустилась ниже 400 рублей за переводческую страницу, если говорить про письменный перевод. А отсюда и предложение для фрилансеров – 120 рублей за страницу. При этом уважающий (подчеркну это слово) себя опытный фрилансер меньше чем за 500 рублей работать не будет. Попробуйте посчитать, сколько заработает компетентный специалист в месяц по ставке 120 рублей. Не проще пойти на стройку? То есть то, что происходит сейчас, просто вышло за рамки здравого смысла. Наверно неуместно здесь говорить о качестве. Качество может только частично компенсироваться редакторами, да программами переводческой памяти, также отбирающими часть заработанных денег у фрилансера, поскольку за повторы переводческие компании предпочитают не платить. Что называется, сами загнали себя в угол.

Однако, на мой взгляд, тот ущерб, который переводческие компании нанесли благополучию переводчиков и качеству перевода своим демпингом, явно недооценен. Попробуйте выйти на внешний рынок и предложить свои услуги. В очень редких случаях вы сможете получить международную ставку. Потенциальный работодатель сначала проверит, какие расценки существуют в России, а потом предложит ставку, соответствующую российскому рынку.

Каким образом сегодня строится переводческий бизнес в России? Не хочу быть голословным и не буду утверждать, что так бывает всегда и везде, поскольку есть (и довольно много) обратных примеров, но то, что коррупция в переводческом бизнесе становится нормой – это очевидный факт. Помните старый анекдот про вагон вина? Встречаются как-то два человека. Один другому говорит: «А купи у меня вагон вина!» Второй отвечает: «Да легко!» Пожали друг другу руки и разошлись. Один пошел искать деньги, а второй – вагон вина. Примерно так. Мне достаточно много приходилось общаться с руководителями переводческих компаний. Поэтому просто приведу несколько примеров. Встречаются как-то два человека. Правда, одного совсем недавно назначили в крупной компании начальником переводческого отдела, поэтому и деньги у него есть и вагон вина (переводческие услуги) ему нужен, а второй – так себе, знакомый переводчик, а может и вообще не переводчик. Но узнав, что вагон вина кому-то нужен, сразу идет его искать, то есть создавать собственную переводческую компанию, которая затем каким-то чудесным образом выигрывает тендер, и всего-то за 10-15% «отката». Бедняга. Надо ведь еще и по демпингу пройти, да еще «откат» заплатить. И все из суммы 400 рублей за страницу. На что уж тут исполнителям – фрилансерам претендовать. И это пример из жизни.

“СЕГОДНЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ НЕФТИ И ГАЗА ОСТАЛАСЬ ВСЕГО ПАРА ДЕСЯТКОВ ПО СРАВНЕНИЮ С СОТНЯМИ В 1990-Е ГОДЫ”

Другой руководитель переводческой компании – «благодетель». Один раз разговаривали с ним по поводу полезности деятельности. Он мне говорит: «Я пользу приношу - людям работу даю». А я ему отвечаю: «Неправда. Ты у людей работу крадешь». Многие руководители переводческих компаний даже не мыслят свой бизнес без «откатов». Если начать разговор про новый проект, сразу спрашивают, с кем разговаривать, и какой процент «отката» нужен.

Еще один – «лукавый». Как-то спрашивает меня: «А много у Вас знакомых начальников переводческих отделов в крупных компаниях? Я хочу создать с ними сеть агентских договоров для работы на комиссии». Ничего не напоминает? Вот оно как! Целую сеть! Да тут, похоже, не вагон вина, а целый состав!

Не нужно никому обижаться на вышесказанное. Ну, не подумали, «накосячили», но теперь придется из этого выбираться. И лучше всем вместе.

“ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ УСЛУГИ, КАКОВЫМИ ЯВЛЯЮТСЯ ПИСЬМЕННЫЙ И УСТНЫЙ ПЕРЕВОД, НЕЛЬЗЯ В ПРИНЦИПЕ ВЫВОДИТЬ НА ТЕНДЕР”

Как должно быть

Что нас ждет в будущем, и возможно ли изменение политического, экономического факторов и конъюнктуры рынка, влияющих на благосостояние переводчика? С одной стороны, понятно, что мы не можем повлиять на большую политику. Остается только ждать, когда взрослые дяди – президенты разных стран мира перестанут заниматься явным «идиотизмом» - играть в «войнушку», спорить из-за того, кто чей горшок забрал, и кто кого как назвал, начнут понимать, насколько хрупкой является и отдельно взятая человеческая жизнь, сама планета Земля, и станут если не дружить, то хотя бы разговаривать друг с другом по-человечески. С другой стороны, переводчики должны продолжать выполнять функцию космополитов и как можно больше дружить с коллегами и другими людьми по всему миру на личном уровне, а также на уровне переводческих организаций и ассоциаций. В интервью нашему журналу Президент AIIC Урош Петерс сказал очень хорошие слова: «Мир все больше превращается в «глобальную деревню», местонахождение переводчика становится все менее важным, а границы теряют былое значение». Нам нужно стремиться к тому, чтобы стать жителями такой деревни, а не оставаться на хуторе в одиночестве.

“С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ЭКОНОМИКИ ПЕРЕВОДЧИКУ НУЖНА ДЕМОНОПОЛИЗАЦИЯ ПРОМЫШЛЕННОСТИ, РАЗВИТИЕ МЕЛКОГО И СРЕДНЕГО БИЗНЕСА И ИНОСТРАННЫЕ ИНВЕСТИЦИИ В СТРАНУ”

С точки зрения экономики перспективы все-таки есть. Не могут не радовать некоторые проекты государства, например, проект по освоению Восточной Сибири со строительством градообразующих предприятий, которые однозначно потребуют значительных инвестиций и технологий, очень возможно, что и иностранных, а значит, приведут к созданию дополнительных рабочих мест; заявления ведущих экономистов страны о необходимости снижения доли государственного сектора в экономике и развитии малого бизнеса (хотя почему-то мне лично это напоминает НЭП). Это довольно банальные вопросы, и в них нет ничего «революционного», как иногда это представляется прессой, но по крайней мере они вселяют надежду. Мы ведь уже привыкли, что если вопрос поднимается на уровне государства, то значит в этом отношении уже совсем все плохо, и что-то будут менять.

А вот конъюнктуру рынка переводчикам можно и нужно исправлять всем вместе, тем более что на уровне государства после принятия переводческого стандарта пошли определенные подвижки. В этом отношении необходимо изменение сознания самих переводчиков и принятие необходимости государственного планирования и регулирования переводческой деятельности как осознанной необходимости. Результаты отсутствия такого регулирования наглядно демонстрирует практика развития переводческой отрасли в России, описанная выше. С учетом специфики нашей страны и менталитета русского человека иного пути просто нет, поскольку мы всегда противимся всему новому и готовы дальше плыть по течению, пока поток не принесет нас совсем не туда, где хотелось бы быть, или просто смоет в сточную канаву. Обратите внимание, какие ответы мы часто получаем в нашем журнале даже от известных и опытных переводчиков: «этим кто-то должен заниматься, но, наверное, не сами переводчики»; «вот когда придет время, то появятся люди с идеями, и все изменится»; «Вы что, хотите всех в одно стойло загнать?» Понятно, что также есть очень много людей, которые адекватно оценивают ситуацию. Однако попробуйте просто для себя ответить на несколько вопросов, чтобы картинка прояснилась, как говорится «без комментариев»:

? Зачем нашей стране так много переводчиков?

? Почему переводом занимаются люди, не имеющие дипломов?

? Почему хорошему переводчику так трудно найти работу?

? Почему ставки на перевод такие низкие?

? Почему сложным техническим переводом занимаются явно некомпетентные переводчики, а компетентные остаются без работы?

? Почему заказчики не уважают переводчиков?

? Почему в вузах переводчикам не дают отраслевой подготовки

? Почему нет реально действующих нормативов работы переводчика?

“ДАЖЕ ПЕРЕВОДЧЕСКИЕ КОМПАНИИ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИЕ ВЫСОКОЕ КАЧЕСТВО ПЕРЕВОДА, ВЫНУЖДЕНЫ ДЕМПИНГОВАТЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ”

Думаю, достаточно. Хотя список этих вопросов можно продолжать бесконечно. В реальности, государство должно регулировать количество выпускников лингвистических вузов, необходимых стране, а вузы – обеспечивать для переводчиков не только общее, но и специализированное обучение для конкретной отрасли промышленности или направления деятельности, их допуск к работе в определенной сфере. Это обеспечит то количество переводчиков, которое необходимо стране, уход с рынка некомпетентных и непрофессиональных игроков, а также значительно повышение качества перевода, поскольку определенным направлением будут заниматься обученные и компетентные люди.

В отрасли нужны нормативные рабочие документы, регулирующие условия труда переводчиков. Такие документы также должны включать четкие определения современных реалий. Например, согласитесь, у нас даже до сих пор нет понимания, как называть посредников между переводчиком и заказчиком. Сегодня их называют «переводческие компании», «переводческие агентства», «переводческие бюро», а в последнее время даже стали называть «заказчиками». Ну, давайте попробуем разобраться.

Главной фигурой в переводческом процессе и производителем готового продукта является переводчик. Все остальное вокруг него – переводческие компании, ассоциации, даже инструменты переводческой памяти и машинного перевода являются надстройкой, и только переводчику предстоит решать, нужны они ему в принципе или нет.

Число переводческих организаций в нашей стране приближается к 2000. Сколько из них реально «компании», «агентства», «бюро» и «заказчики», и кто они такие? Пока нет четких определений, в моем понимании «компании» - это те, кто как минимум, имеют внутренний штат переводчиков, занимаются не только переводами, но еще обучением и составлением глоссариев и словарей, участвуют в общественной жизни переводческого сообщества, но главное – создают прибавочную стоимость продукта, хотя бы за счет редактора, повышающего качество перевода. Это, если хотите, провайдеры лингвистических услуг первого сорта. По крайней мере, так должно быть. Но таких реально не много, всего лишь десятки, а не сотни и тысячи. Переводческие агентства – это организации, занимающиеся только переводом по принципу «как повезет», то есть «берем все заказы, если сможем – сделаем, если нет – извините». Наверное, их главным показателем является надбавка за «сложность перевода», определяющая низкий уровень компетентности. Другой показатель – отношения с фрилансерами: «мы вам заплатим, когда нам заплатят». То есть, оборотного капитала нет, и не предвидится. Их гораздо больше, это основная масса, и именно они являются посредниками в прямом смысле слова. А третья категория – переводческие бюро. Я их представляю в общественных местах или при нотариусах, где они переводят личные документы мигрантов. Но тоже ведь пока в разряде «переводческих организаций». Ну, а что касается заказчиков – это уж извините. Ни в коем случае, пока начальные заявки приходят от других организаций. Давайте, наконец, называть все своими именами, а не пускать пыль в глаза.

Поэтому, с точки зрения экономики переводчику нужна демонополизация промышленности, развитие мелкого и среднего бизнеса и иностранные инвестиции в страну. С точки зрения политики – мир и дружба между народами. С точки зрения конъюктуры рынка – государственное регулирование обучения и количества специалистов, необходимых стране, а также отраслевая сертификация. Последнее сколько угодно может вызывать недовольство со стороны переводчиков, поскольку по умолчанию переводчик – «свободный охотник» и не терпит ограничения его свободы, но по сути – это правильный и единственный способ сохранения и развития отрасли.