В НОМЕРЕ

“РАССКАЗЫВАЕМ О ЛУЧШИХ ПЕРЕВОДЧИКАХ ОТРАСЛИ

Павел Копченков”




PT (PetroTran): - Сегодня наш гость – Павел Копченков, переводчик с большим опытом работы в нефтегазовой отрасли. Павел, скажите, как долго Вы работаете переводчиком, и сколько лет из общего стажа в нефтегазовой отрасли?


ПК (Павел Копченков): - В отрасли я начал работать с 1986 года в системе министерства газовой промышленности СССР. Но до этого отработал полтора года в музее землеведения МГУ, что, без натяжки, тоже можно добавить к общему нефтегазовому стажу, потому что там я работал с геологами. Правда, они, в основном, занимались тектоникой литосферных плит. Восприятие геологии через эту теорию осталось у меня и по сей день.

Как-то раз один «прикладной» американский геолог сказал мне: «Тектоника плит - это теория слишком общего характера». С этим нельзя не согласится: геологи нефтегазовой и горнодобывающей промышленностей мыслят конкретнее – чтобы открыть новое месторождение они анализируют не столь глобальные процессы. Но тектоника плит помогает понять то, что происходит локально. В нефтегазовой промышленности я проработал около 35 лет.

Приходилось заниматься и другими проектами. В конце девяностых параллельно с «нефтегазом» мне довелось поработать в космической отрасли. В начале 2000-х мы участвовали в подборе российских подрядчиков для проекта «Сахалин-2». Я побывал на нескольких десятках заводов по всей России. Для меня это была очень важная школа. Ведь «нефтегаз» - не только месторождения: это еще и огромное количество самых разных промышленных предприятий, выпускающих для них оборудование: металлургических, электротехнических, трубных, кабельных, судостроительных и даже авиационных - там производят газовые турбины, широко использующиеся на промыслах.

На «нефтянку» работают и заводы, где делают насосы, компрессоры, долота для бурения скважин, клапаны и задвижки, буровые установки. На всех этих заводах мне посчастливилось поработать.

“ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД, ДАЖЕ ЕСЛИ ХОРОШО ВЛАДЕТЬ ЗАПИСЬЮ, ТРЕБУЕТ БОЛЬШОЙ ОПЕРАТИВНОЙ ПАМЯТИ”

PT: - Чтобы стать переводчиком, достаточно ли просто знать иностранный язык, или нужны еще какие-то навыки? Что, в принципе, отличает профессионального переводчика от человека, который знает иностранный язык?

ПК: - Я встречал в отрасли переводчиков с разной судьбой. Большинство сначала закончили языковые вузы. Но среди тех, с кем пришлось поработать, были и такие, кто сначала учился какой-то другой профессии, например, технической, а потом стал учить язык, и, на каком-то этапе, почувствовав, что перевод ему интереснее, сделал его основной профессией.

Тем не менее, по большей части, нефтегазовые переводчики заканчивают языковые или другие гуманитарные вузы, где вместе с основной профессией основательно учат еще и языки: переход на переводческую стезю бывает у журналистов, историков, экономистов - я уже не говорю о тех, кто учился на педагогическом языковом факультете.

Для начала, как мне кажется, нужно сосредоточиться в институте на языковой подготовке. В нее, разумеется, входят и соответствующие науки. Это история, страноведение, литература, теория языкознания, правоведение. Если учитесь на переводческом факультете, постарайтесь приобрести больше переводческих навыков. Но это только начало. После того, как язык выучен, начинается другая учёба.

Через несколько месяцев, после того, как я начал работать на своём первом проекте в «полевых» условиях – а это было разведочное бурение в Индии – на скважине произошла авария. В помощь индийским буровикам и советским консультантам, работавшим «по техпомощи», из штаб-квартиры ONGC, самой крупной индийской нефтяной компании, приехал советский профессор, бывший советником у руководства этой корпорации. Его сопровождал индийский переводчик, кстати, выучивший русский язык самостоятельно. Он был намного старше и опытнее меня, но переводить на совещании начал я, поскольку проблемы этой скважины знал лучше.






Все шло хорошо, но вдруг главный инженер регионального отделения ONGC начал говорить про бурильные трубы и сказал «…on the side of box». Вот тут я и «присел». Продолжить попросили индийского переводчика. А ведь это была для меня не первая неделя на буровой, и в целом с работой я, более или менее, справлялся. Да и понятие-то элементарное. Box – муфта бурильной трубы. Но тогда я этого не знал, и никаких учебников по «нефтянке», уезжая в командировку, я в московских магазинах не нашел.

Через некоторое время индийцы подарили мне очень хороший учебник по нефтегазовому делу, подготовленный в самой ONGC. Это было мое первое пособие, и мне с ним повезло. Учебник был очень хорошо написан, «без заумностей». В 90-е годы одна американская буровая компания, работавшая в Казахстане, даже хотела переиздать его для своих сотрудников. Я предложил им обратиться в ONGC за разрешением. На этом, разумеется, всё дело и закончилось. Этим учебником уже не пользуюсь. Сейчас, пожалуй, я знаю про «нефтянку» больше, а книга просто стоит у меня на полке. Но это было первое пособие, которое долго помогало мне в «отраслевом» обучении.

К сожалению, в СССР таких пособий или не было, или мне они были недоступны. Возможно, были хорошие разработки в университете имени Губкина, где, после окончания основного курса, часть студентов еще год обучали языку. Я их в руках не держал. Нас же в университете имени Мориса Тореза хорошо учили, но готовили политических переводчиков. После развала Союза в этом качестве мы оказались не нужны. Технического перевода вообще не было. Из всего нашего курса, на который поступило около двухсот человек, переводом сейчас зарабатывает не больше десяти.

PT: - Какими видами перевода Вы занимаетесь? Считается, что наиболее сложным является синхронный перевод. Так ли это с точки зрения ответственности переводчика за качество перевода? Ведь, например, в письменном переводе ошибки видны гораздо дольше, а в устном, особенно синхронном, их забывают быстрее.

ПК: - Думаю, что любой перевод сложен. Я встречал прекрасных синхронистов с престижной международной клиентурой, которые, мягко говоря, письменным переводом не владели. Ничего страшного в этом нет: люди разные, у всех разные способности и интересы. Что касается устного перевода, я бы не сказал, что «синхрон» сложнее последовательного. И у того, и другого есть свои сложности. Мой друг и институтский сокурсник как-то рассказал мне, что в крупном западном банке больше платят за последовательный перевод. Видимо, не просто так.

Последовательный перевод, даже если хорошо владеть записью, требует большой оперативной памяти, умения четко и красиво строить фразы. Не всегда, как в «синхроне», из них нужно убирать лишнее. Говорящий может быть многословен, но и словесный «балласт» тоже не всегда лишен смысла. Он бывает важен для эмоциональной убедительности. Сейчас повсеместно используют синхронный перевод. Это экономит время. Там, где, важны невербалика, артистизм перевода, эмоциональное воздействие на аудиторию, четкая проработка деталей, последовательный перевод бывает намного эффективнее.

Большинство самих переводчиков стали предпочитать «синхрон», многие последовательным переводом вообще не занимаются. Когда чаще работаешь с этим видом перевода, переключаться на последовательный уже не всегда хочется: оперативная память подстроилась под «синхрон», «выход на сцену» вызывает дискомфорт – в будке как-то уютнее. В общем, такова реальность: что будет дальше не знаю. Жизнь ускоряется. В крупных городах разных стран были проведены исследования, показавшие, что в среднем люди стали ходить на 10% быстрее, чем лет двадцать назад

Совершенно очевидно, что темп речи ускорился. Даже финны стали «тараторить». Будем ли мы и дальше ускоряться, или, дойдя до какого-то предела, начнём замедляться? Тогда может быть, и последовательного перевода снова станет больше. Не знаю, посмотрим. Но я не считаю его проще «синхрона».

PT: - Говоря об ответственности переводчика… Насколько серьезными могут быть последствия неправильного перевода в технической сфере в целом? Может ли это угрожать, например, жизни людей?

“ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ РЕАКЦИИ ПЕРЕВОДЧИКОВ НА СКАЗАННОЕ БЫВАЮТ НЕАДЕКВАТНЫМИ, ИЛИ, ПОДЧАС, НЕАДЕКВАТНОЙ БЫВАЕТ НЕВЕРБАЛЬНАЯ ЧАСТЬ ИХ РАБОТЫ”

ПК: - Неправильный перевод может создать опасность и для жизни людей. В моей практике такие случаи были. Однажды мы приехали на буровую, где работал другой переводчик. Начался разговор между иностранным специалистом и нашими буровиками. Я стоял и слушал. Речь шла про подъем бурильного инструмента. Переводчик, в общем, и не был переводчиком, а просто подрабатывал, и перевод, скорее, был обобщенным пересказом.

В бурении в 90-е годы таких переводчиков было немало. К карьерному росту они не стремились - зарплата на буровой вполне устраивала: тогда у переводчиков она была хорошей.

Разговор подошел к тому, что иностранец напомнил нашим буровикам об ограничениях скорости и доливе бурового раствора при подъеме бурильного инструмента. В моей практике до этого уже был один случай, который мог закончиться большой аварией от несоблюдения таких норм. Открытым фонтаном, это, правда, не закончилось, но скважина стала «поддавать» газом, и ликвидировать последствия халатности пришлось в противогазах. В этот раз переводчик не стал вдаваться в подробности сказанного: знаний для этого ему явно не хватало. Я тоже не стал встревать в его работу, а когда разговор закончился, подошел к бурильщику и сказал ему про скорость и долив. Он согласился.

Разрушить коммуникацию можно не только от незнания языка, технической или какой-то другой тематики. Я не раз был свидетелем того, как переводчики говорили все правильно, но с таким выражением лица или интонациями, что переговоры или сразу, или позже заходили в тупик: задавался неверный эмоциональный посыл. Такое бывает, например, когда переводчик просто не выспался или бурно провел вечер накануне – работать не хочется и раздражение скрыть не удается. В институте нам объясняли, что невербалика – это 70 % коммуникации. Мой опыт работы это подтверждает. Эмоциональные реакции переводчиков на сказанное бывают неадекватными, или, подчас, неадекватной бывает невербальная часть их работы. Это может создать серьёзные проблемы.

PT: - Какова специфика письменного и устного перевода в нефтегазовой отрасли? Нам встречались мнения, что особой разницы нет, достаточно попасть в отрасль, и, если ты хороший переводчик, то быстро всему научишься.






ПК: - Если ты хороший переводчик или хочешь им стать, то обязательно, быстро или не очень, но этому научишься. Я уже говорил о том, что некоторые устные переводчики - «никакие» в письменном. Многие и не хотят заниматься письменным переводом, а устный обеспечивает им вполне достойные заработки. Есть письменные переводчики, которые устным не занимаются. Борис Николаевич Климзо, которого я считаю одним из своих учителей и патриархов российского технического перевода , никогда не переводил устно. Но он мог перевести, а главное – понять любую техническую тематику. По образованию он был инженером-строителем.

Что касается специфики устного и письменного перевода в нефтегазовой отрасли, то с этим, на мой взгляд, всё обстоит достаточно просто. Нужно знать отрасль и каждый день стараться работать лучше. В письменном переводе стилистика, вероятно, немного важнее чем в устном, хотя это спорное утверждение. Но и в письменном, и в устном переводе важно переводить не слова, а смысл. Словами, конечно, его можно украсить. Все же, в письменном переводе неуклюжесть, наверное, чаще становится очевидной. Письменная речь структурирована сложнее устной, и, соответственно, скомпоновать её в целевой фразе бывает сложнее. Нередко мне приходится работать с начинающими письменными переводчиками, и я вижу, как они беспомощно вязнут в словах. Редактирую их текст, показываю: некоторые сразу понимают, как нужно, но есть такие, кто и не пытается понять.

Должен сказать, что закончив институт, где нас хорошо учили, я все-таки не получил представления о том, что в письменном переводе можно, а что не допускается – насколько применимо менять словесную форму исходного текста. Может быть, потому, что нас в те годы в основном учили политическому переводу. С устным в этом смысле было проще. А знания в письменном пришлось «добирать» после института. Помогали в этом старшие коллеги. Работая вместе с ними, я постепенно стал понимать, что можно, а что нельзя, и как сделать тест «читабельным».

PT: - Мы хорошо понимаем, что для обеспечения качества своей работы, переводчикам необходимо проходить хотя бы базовое отраслевое обучение. Но существует ли внутри самой нефтегазовой отрасли специализация переводчиков по направлениям?

ПК: - Переводчикам, конечно же, необходимо базовое отраслевое или общетехническое обучение. В наши годы этого не было. Есть ли оно сейчас? Сомневаюсь. Вообще, у меня сильное подозрение, что качество образования снизилось. Не думаю, что специальная отраслевая подготовка, если она и существует в языковых вузах, осуществляется на должном уровне.

Языковое обучение в технических вузах, по-моему, тоже слабое. Как-то мы работали в аудитории одного из ведущих нефтегазовых вузов страны. В соседней аудитории шли занятия английским. Дверь была открыта, и, поменяв напарника, я подходил к ней, чтобы послушать как ведётся занятие, понять его методику. Но там происходило что-то нелепое и беспомощно бесполезное.

У нас в стране немало и регуляторной напрасности. Например, меня вряд ли допустят к преподаванию в вузе или даже в школе на официальной основе без диплома педагогического факультета. А зря. В других странах к этому относятся иначе. В Штатах, где это не регулируется, в отраслевом обучении немало красноречивых «клоунов» с хорошей памятью, работающих по чужим разработкам. Но большинство преподавателей в отрасли – сильные специалисты, сформировавшие оригинальные взгляды, теории и знания упорным трудом, и им есть что сказать студентам. При этом никто не требует у них педагогических дипломов или лицензии преподавателя.

Что касается специализации в самой нефтегазовой отрасли, она, безусловно, существует. Я, например, лучше знаю бурение и шельф. За устную геофизику стараюсь вообще не браться. Она не только сложна, но и стремительно меняется: с ней нужно постоянно работать. Пожалуй, и за письменную геофизику не возьмусь, если только это не статья из журнала какой-нибудь нефтегазовой компании с популярным изложением.

В «нефтегазе», однако, приходится заниматься и тем, что не по душе. Меня, например, никогда не интересовали финансы, но приходится с ними работать: это важная часть управления компаниями.

“И В ПИСЬМЕННОМ, И В УСТНОМ ПЕРЕВОДЕ ВАЖНО ПЕРЕВОДИТЬ НЕ СЛОВА, А СМЫСЛ”

PT: - Вы работаете нефтегазовым переводчиком уже много лет. Чем, отличается то время, когда Вы начинали работать, от современности? Что изменилось в работе переводчиков в отрасли с тех пор?

ПК: - Могу сказать, что когда я окончил институт, найти работу было сложно. Фактически в нашей профессии была безработица, не признаваемая в СССР официально. В «нефтегазе» в 80 –е годы работы тоже почти не было, я попал туда случайно. Но постепенно вошел во вкус. Были интересные поездки, а в 90-е годы для переводчиков в нефтяной отрасли началась «бонанза». Тогда было много проектов с иностранным участием в Сибири, Казахстане, на Сахалине, в республике Коми, Татарстане, и возможность учиться на практике.

Сейчас этого, в общем, нет. Осталось совсем немного проектов, где можно чему-то научиться. Работа, в основном - на уровне корпоративного управления. Отбор сейчас жестче, а возможностей получить конкретные знания – меньше. Наверное, в профессии стало меньше случайных людей, но им сложнее получить знания об отрасли. Из-за колебаний нефтяных цен инвестиции в обучение сотрудников сильно сократились. Первыми в таких ситуациях «режут» расходы на образование. Что будет дальше, сказать сложно.

Думаю, в годы нефтяной «роскоши» были упущены возможности по созданию мощной новаторской нефтехимии, производящей инновационные материалы. Будь это сделано, сейчас мы бы жили в другой реальности. Но, хочется надеяться, что это еще произойдёт. Тогда работы у переводчиков в «нефтегазе» будет много.

PT: - Если говорить про новое поколение переводчиков, чем оно отличается от Вашего поколения? Какие у них преимущества перед Вами, и что им не хватает для того, чтобы быть успешными?

ПК: - Нынешнее поколение переводчиков, на мой взгляд, более целеустремленное и прагматичное. Они лучше знают, как найти работу. В наше время не было интернета, а тексты мы набирали на механических или электрических печатных машинках. Компьютеры появились позднее. Но это были совсем не те компьютеры, как сейчас. Пользоваться ими было сложно - нужно было запоминать функциональные сочетания клавиш.

Сейчас больше переводчиков, которые занимаются только своей профессией и не мыслят себя в ином качестве. Раньше переводчик мог легко перепрофилироваться, например, в логистика, инженера по буровым растворам или управленца в сервисной компании, обслуживающей отрасль. Не хватало людей со знанием языка. Я сам полтора года работал транспортным менеджером в Казахстане.

В наши дни немало инженеров, знающих английский не хуже выпускников языковых вузов. Думаю, что у нынешнего поколения переводчиков есть всё, чтобы быть успешными, а не хватает им интересной и хорошо оплачиваемой работы в нашей профессии, как это было в 90-е и нулевые годы.

PT: - Завидуете ли Вы новому поколению переводчиков? В отличие от Вас, у них теперь гораздо больше возможностей, например, выбор специального обучения, широкий спектр технических средств и программ переводческой памяти.



С женой и внуком




ПК: - Завидовать бессмысленно, но возможностей у них в чём-то действительно больше. Можно поехать учиться за границу. Для этого не нужна выездная характеристика, как это было раньше. У них есть компьютеры и интернет. Как мы вообще без этого обходились? Сам я уже не помню, когда последний раз пользовался печатными словарями - теперь они украшают полки книжного шкафа. Работа стала проще, вернее, удобнее. Еще в конце девяностых для перевода ТЭО для Сахалина мне пришлось солидно закупиться словарями. Самая большая сложность возникла с экологической частью. Приходилось кропотливо выискивать эквиваленты названий птиц в целевом языке. Я несколько утрирую, но наш соловей в английском может стать зябликом. В этих случаях выручала только латынь.

Но такого количества справочных материалов, как сейчас, в интернете еще не было. Однако ситуация очень быстро менялась. Чуть позже я переводил книгу по законодательству Азербайджана в области обращения наркотических средств. Легко нашел материалы всех международных конвенций по этой тематике.

Сейчас возможностей и больше, и меньше. Нефтегазовых проектов, где можно получить практический опыт, очень мало.

PT: - Как я понимаю, Вы посвятили свою жизнь именно нефтегазовому переводу. Насколько это важно для Вас, и какую часть Вашей жизни занимает работа? Наверное, чтобы достичь компетенции Вашего уровня, нужно заниматься только этим?

ПК: - Я никогда не подсчитывал, сколько времени работа занимает в моей жизни, но, наверняка, большую её часть. Чтобы чего-то достичь, нужно работать постоянно, и это не требует доказательств. Для нормальной работы нужен и хороший отдых: от него очень зависит трудоспособность, желание работать, и, наверное, вдохновение.

В реальности часто приходится работать по 12 часов и больше. Считаю, что это неправильно, но зарабатывать по-другому часто не получается. Уровень компетентности с этим не связан: он формируется не переработками, а непрерывностью процесса, в котором должна быть не только работа, но и отдых.

“НАВЕРНОЕ, В ПРОФЕССИИ СТАЛО МЕНЬШЕ СЛУЧАЙНЫХ ЛЮДЕЙ, НО ИМ СЛОЖНЕЕ ПОЛУЧИТЬ ЗНАНИЯ ОБ ОТРАСЛИ”

PT: - Ну, а остается ли время на что-то еще? Какие увлечения, хобби, кроме работы?

ПК: - В последнее время практически нет, работать приходится больше, а заработки сильно сократились. За один и тот же объем работы в нулевые я мог получить в десять раз больше, чем сейчас. Но стараюсь зимой кататься на лыжах, а летом – на велосипеде, ходить в бассейн, смотреть кино, читать книги. Все больше нравится работать в огороде на даче.

PT: - Что бы Вы хотели пожелать молодым переводчикам, которые только начинают свою карьеру? Как стать успешным и востребованным в условиях жесткой конкуренции на рынке?

ПК: - В этом смысле трудно придумать что-то новое. Нужно регулярно работать. Специализироваться в какой-то одной области? Вряд ли. Рынок сейчас другой. Ориентироваться на какую-то одну отрасль, как это можно было в 90-е и нулевые, сейчас – проигрышный вариант. Но изучать конкретные области глубже стоит. Ситуация на рынке очень динамична. Через полгода она может развернуться на 180 градусов. В выигрыше будет тот, кто к этому подготовился.

PT: - Большое спасибо за Ваш интересный и полезный рассказ. Безусловно, эта информация и Ваши рекомендации помогут многим переводчикам в их деятельности.